Освещенная комната – Просклонять словосочетание освещенная комната по падежам

1 Окт

Как наполнить светом плохо освещенную комнату: 7 практических советов

Наверх Перепланировки
  • Каталог домов
С чего начать ремонт О проекте Реклама Контакты Facebook Vkontakte Odnoklassniki Instagram Дизайн и декор
  • Квартира
  • Спальня
  • Кухня
  • Столовая
  • Гостиная
  • Ванная комната, санузел
  • Прихожая
  • Детская
  • Мансарда
  • Маленькие комнаты
  • Рабочее место
  • Гардеробная
  • Библиотека
  • Декорирование
  • Мебель
  • Аксессуары
  • Загородный дом
  • Ландшафт
  • Системы хранения
  • Коридор
  • Уборка
Строительство и ремонт
  • Фундамент
  • Кровля
  • Стены
  • Окна
  • Двери и перегородки
  • Потолок
  • Балконы и лоджии
  • Внутренние конструкции
  • Пол
  • Водоснабжение и канализация
  • Отопление
  • Вентиляция и кондиционирование
  • Газо- и энергоснабжение
  • Освещение
  • Сантехническое оборудование
  • Безопасность и домашняя автоматика
  • Бани, сауны, бассейны
  • Строительные материалы
  • Отделочные материалы
  • Инструменты
  • Техника
  • Законы и финансы

www.ivd.ru

Уютная, освещённая солнцем комната | Интерьерные штучки

Посмотрите, как этот симпатичный, но скучноватый дизайн комнаты на солнечной стороне превратится в свежее помещение с яркими красками и множеством солнечных лучей. Архитектура помещения, в сущности, буднична, стены “обнимает” множество окон, что делает его идеальным для всей семьи в солнечные дни, когда комната купается в лучах света.

Помещение имеет большой потенциал, но нуждается в обновлении. Его окна направлены главным образом на юг, что делает комнату теплой и солнечной. Еще одним важным плюсом интерьера является замечательный деревянный пол, который находится в отличном состоянии. Основной проблемой здесь является цветовая палитра, которая не отражает большую часть света в комнате. То же самое касается мебели, которая, очевидно, нуждается в освежении – журнальный столик, например, слишком официален для домашнего интерьера.

Этап 1: элегантный, но скучный дизайн

Кресла стильные и элегантные, но цвет обивки слишком бледен для данного интерьера. Кроме того, древесина окрашена в темно-шоколадный цвет, что контрастирует с цветом обивки и придаёт мебели слишком формальный вид. Большой ковер ручной работы в хорошем состоянии, но слива не сочетается с цветом пола. Основная часть интерьера – окна, потому что в комнате 11 окон и, следовательно, необходим контроль за освещением. Мини-жалюзи функциональны, но они слишком старые, а как дизайнерское решение слишком “резкие” для помещений, которые будут использоваться для отдыха и развлечений.

Этап 2: Первые шаги для успешной трансформации

Мебель приобретает новый шарм с помощью специально сшитых чехлов в свежих оттенках и цветочных мотивах. Кроме того, добавлено несколько декоративных подушек сочетающихся цветов. Цвета мебели – синий и зеленый, создают основу цветовой палитры интерьера.

Шаг 2: Добавляем красок

Новый ковер добавляет комнате цвет и привлекательность круглой формой и богатой текстурой. Кроме того, это визуально объединяет мебель около столика. Многообразие узоров и цветов на декоративных подушках вносит необходимую часть цвета, но без ощущения избыточности или вычурности. Основной фактор в интерьере – шторы, подобранные таким образом, чтобы поместился встроенный дизайн – они сделаны из ротанга и специальных сухих трав, которые дополняют дизайн естественным цветом и текстурой. Стены же решены в пастельно-желтом оттенке, подчеркивающем красоту комнаты.

Этап 3: Изысканный уют

Преобразования в комнате закончены – бледные тона заменены яркими, добавлено больше текстуры и узоров, а также обновлена мебель. Получился индивидуальный и нестандартный интерьер, за счет дизайна, сделанного “по учебнику” в соответствии с правилами расстановки мебели и цветовых сочетаний. Сформирован и отдельный сектор для разговоров и утреннего кофе, визуально объединённый простым клетчатым пледом из тонкой ткани.

Этап 4: Заключительные штрихи

Разноцветные панели занавеса, дополняющие нарядные жалюзи из ротанга, сочетаются с общей цветовой гаммой комнаты. Они зрительно смягчают вид помещения и регулируют солнечный свет в нем.

Шаг 5: Детали

На другом конце комнаты находятся элегантный стул, кокетливая бледно-зелёная тумбочка сбоку и аккуратный и простой напольный торшер, чудесно дополняющие созданный интерьер. Радиатор у окна, который больше не используется по назначению, превращён в удобную скамейку с декоративными подушками.

Источник: bhg.com

interiorno.ru

освещённая комната — со всех языков на русский

1. n темнота, сумерки

2. n авт. ближний свет фар

3. a тусклый; неяркий, слабый

dim candle — свеча, горящая слабым светом

4. a плохо освещённый

5. a неясный, смутный, туманный; трудноразличимый

6. a туманный, с неясными перспективами

7. a слабый, приглушённый

8. a матовый; мутный, тусклый

9. a смутный, неясный

10. a слабо разбирающийся

11. a разг. бесцветный, серый, скучный

12. a разг. тупой, глупый

13. v делать тусклым, затуманивать; лишать яркости

14. v тускнеть, затуманиваться; терять яркость; затягиваться дымкой

15. v затенять

16. v ослаблять, притуплять

17. v ослабляться, притупляться

18. v авт. переходить на «ближний свет»

Синонимический ряд:

1. dark (adj.) caliginous; dark; dun; dusk; dusky; gloomy; light; lightless; murky; obscure; pale; recondite; somber; tenebrous; unilluminated

2. disparaging (adj.) adverse; disparaging; uncomplimentary

3. dull (adj.) blind; blurred; dead; dense; drab; dull; faded; feeble; flat; foggy; lackluster; lack-lustre; lusterless; mat; muddy; muted; slow; tarnished

4. faint (adj.) beclouded; blear; bleary; cloudy; confused; faint; filmy; fuzzy; gray; grey; hazy; ill defined; ill-defined; indefinite; indistinct; misty; overcast; shadowy; umbrageous; unclear; undefined; undetermined; undistinct; vague; vaporous

5. stupid (adj.) blunt; dim-witted; stupid

6. fog (verb) adumbrate; becloud; bedim; befog; blear; blur; cloud; darken; dislimn; dull; eclipse; fade; fog; gloom; haze; mist; muddy; murk; obfuscate; obscure; overcast; overcloud; overshadow; pale; shadow; stupefy; tarnish

Антонимический ряд:

bright; brilliant; burnished; clear; definite; distinct; glossy; reveal; sunny

translate.academic.ru

Читать онлайн электронную книгу Сан-Феличе - XIX. ОСВЕЩЕННАЯ КОМНАТА бесплатно и без регистрации!

Когда король с королевой возвратились из английского посольства к себе во дворец, было уже около двух часов ночи. Король, как мы уже говорили, крайне обеспокоенный, отправился прямо в свои покои, а королева, редко приглашавшая его к себе, не воспрепятствовала этому поспешному исчезновению: она и сама, казалось, торопилась остаться в одиночестве.

Король не заблуждался насчет серьезности создавшегося положения; между тем у него был человек, с которым он имел обыкновение советоваться, относясь к нему с некоторым доверием, ибо почти всегда получал от него полезную рекомендацию, а потому ценил его, предпочитая всему окружающему придворному сброду.

Советчик этот был не кто иной, как кардинал Фабрицио Руффо, с которым мы уже познакомили наших читателей, когда он совместно с неаполитанским архиепископом, старшиной священной коллегии, служил «Те Deum» в кафедральном соборе столицы по случаю прибытия Нельсона.

Руффо присутствовал на ужине, что был устроен сэром Уильямом Гамильтоном в честь победителя при Абукире, а следовательно, видел и слышал все. Поэтому королю достаточно было шепнуть ему при выходе из посольства:

— Жду вас ночью во дворце.

Руффо поклонился в знак того, что готов к услугам его величества. Действительно, не прошло и десяти минут после того как король возвратился к себе, предупредив дежурного офицера, что ждет посещения кардинала, а ему уже доложили: Руффо прибыл и спрашивает, угодно ли королю принять его.

— Просите! — воскликнул Фердинанд громко, чтобы кардинал услышал его. — Мне очень даже угодно его принять.

Услышав это, кардинал не стал ждать возвращения офицера, а поспешил предстать перед королем.

— Так что же вы скажете, мой высокопреосвященный, насчет того, что разыгралось в вашем присутствии? — спросил король, опускаясь в кресло и жестом предлагая кардиналу занять место рядом.

Кардинал знал, что высшая степень почтительности, когда речь идет о монархах, состоит в незамедлительном подчинении их велениям и что приглашение с их стороны равносильно приказу, а потому он пододвинул стул и сел.

— Я считаю, что это событие чрезвычайной важности, — сказал кардинал, — к счастью, скандал возник потому, что вы желали воздать честь Англии, и теперь честь обязывает Англию поддержать вас.

— По сути дела, какого вы мнения об этом бульдоге Нельсоне? Будьте откровенны, кардинал.

— Ваше величество столь милостивы ко мне, что с вами я всегда откровенен.

— Так скажите же.

— Что до храбрости, то это лев, в смысле военных талантов это гений, но в отношении ума это, к счастью, посредственность.

— К счастью, говорите вы?

— Именно так, государь.

— Почему же к счастью?

— Потому что при помощи двух приманок его можно повести куда угодно.

— Каких приманок?

— Любви и честолюбия. Что касается первого, то предоставим это леди Гамильтон, второе же — дело ваше. Происхождения он низкого, образования у него никакого. Он дослужился до больших чинов, не обивая порогов приемных, а благодаря тому, что в Кальви лишился глаза, на Тенерифе потерял руку, а при Абукире ему сорвало со лба кожу. Обращайтесь с этим человеком как с родовитым дворянином, тем самым вы вскружите ему голову и тогда делайте с ним все, что захотите. А в леди Гамильтон вы уверены?

— Королева говорит, что она уверена.

— В таком случае больше ничего и не требуется. При содействии этой женщины вы вполне преуспеете; она приведет к вашим стопам и мужа и любовника. Оба от нее без ума.

— Боюсь, как бы она не стала разыгрывать недотрогу.

— Эмма Лайонна? Недотрогу? — протянул Руффо с выражением величайшего презрения. — Ваше величество вряд ли допускает нечто подобное.

— Я говорю «недотрога» вовсе не потому, что до нее нельзя дотронуться, черт побери!

— Тогда что же?

— Ваш Нельсон не так уж хорош собою — без руки, с выколотым глазом, с рассеченным лбом. Если стать героем обходится так дорого, я предпочитаю остаться тем, кто я есть.

— Да, но у женщин бывают самые странные причуды, кроме того, леди Гамильтон так обожает королеву! Если она и не уступила бы ради любви, то совершит это ради дружбы.

— Допустим! — вздохнул король, как человек, полагающийся в трудном деле на Провидение.

Потом он спросил, обращаясь к Руффо:

— А теперь скажите, можете вы мне дать какой-нибудь совет?

— Конечно, притом единственно разумный.

— А именно?

— Ваше величество заключили союзный договор с австрийским императором, вашим племянником?

— У меня со всеми союзные договоры — это-то меня и тревожит.

— Как бы то ни было, а вам, государь, придется выделить для будущей коалиции некоторое число солдат.

— Тридцать тысяч.

— И вам необходимо согласовать свои действия с Австрией и Россией.

— Разумеется.

— Так вот, государь, как бы этого от вас ни требовали, не начинайте военных действий, прежде чем их начнут австрийцы и русские.

— Конечно, так я и решил. Сами понимаете, преосвященнейший, я не стану ради забавы в одиночку затевать войну с французами. Но…

— Что вы хотели сказать, государь?

— А вдруг Франция не станет дожидаться коалиции? Она мне войну уже объявила. Что, если она в самом деле начнет воевать?

— Мне кажется, государь, что, основываясь на сведениях, полученных мною из Рима, Франция начать войну сейчас не может.

— Ну, это несколько успокаивает меня.

— А теперь, если позволите, ваше величество…

— Что такое?

— Второй совет.

— Конечно, продолжайте.

— Ваше величество просили у меня только один. Но, правда, второй совет лишь следствие первого.

— Говорите, говорите.

— Так вот, будь я на месте вашего величества, я бы собственноручно написал своему племяннику-императору, чтобы узнать — не дипломатическим путем, а конфиденциально, — когда он предполагает начать кампанию, и, получив его ответ, стал бы действовать, применяясь к нему.

— Вы правы, мой преосвященнейший: я сейчас же ему напишу.

— Есть ли у вас верный человек, которого можно послать к императору?

— Есть, мой курьер Феррари.

— Но он действительно верный, верный, верный?

— Любезный кардинал, вы хотите человека трижды верного, когда так трудно найти просто верного.

— А все-таки?

— Я считаю, что он более верный, чем кто-либо другой.

— И у вашего величества имеются доказательства его преданности?

— Их сотня.

— Где он?

— Как где? Он тут где-нибудь, спит в моей лакейской не сняв ни сапог, ни шпор, чтобы отправиться по первому моему слову в любое время дня и ночи.

— Сначала надо написать, а там уж мы его разыщем.

— Легко сказать «написать», преосвященнейший! Где взять чернила, бумагу и перья в такой поздний час?

— В Евангелии сказано: «quaere et invenies».

— Я, ваше преосвященство, латыни не знаю.

— «Ищите, и найдете».

Король направился к письменному столу, один за другим выдвинул все ящики, но ничего нужного не нашел.

— Евангелие заблуждается, — сказал он.

И с безнадежным вздохом снова опустился в кресло.

— Ничего не поделаешь, кардинал. Я терпеть не могу писать.

— Но ваше величество все же решили сегодня ночью взять на себя этот труд.

— Конечно, однако — как видите — у меня ничего нет под рукою, пришлось бы поднять на ноги всех слуг, да и то… Сами понимаете, друг мой, раз король не пишет, ни у кого не найти ни перьев, ни чернил, ни бумаги. Конечно, можно бы попросить у королевы, у нее-то все это есть. Она любительница писать. Но если узнают, что я кому-то писал, подумают — да, впрочем, так оно и есть, — что королевство в опасности. «Король послал письмо… Кому? Зачем?» Такое событие взбудоражит весь дворец.

— Государь! Значит, найти выход должен я.

— А как вы его найдете?

Кардинал поклонился королю, вышел и минуту спустя возвратился с бумагой, чернилами и перьями. Король посмотрел на него с восторгом.

— Где вы добыли все это, кардинал?

— Очень просто. У ваших секретарей.

— Как же так? Несмотря на мое запрещение, у этих мошенников имеются и бумага, и чернила, и перья?

— Но ведь все это им необходимо, чтобы записывать имена тех, кто просит аудиенции у вашего величества.

— Никогда ничего подобного я у них не видел.

— А они прячут это в шкаф. Я нашел шкаф, и вот, пожалуйста, все, что нужно вашему величеству.

— Нечего сказать, мой преосвященнейший, вы человек находчивый. Однако, — продолжал король с жалобным видом, — действительно ли так уж необходимо, чтобы письмо было написано моей собственной рукою?

— Так было бы лучше: письмо будет выглядеть более доверительным.

— В таком случае диктуйте.

— Что вы, государь…

— Диктуйте, говорю вам, а то я и за два часа не напишу и полстранички. Ах, надеюсь, что Сан Никандро проклят не только в нынешней жизни, но и на веки вечные за то, что превратил меня в такого осла.

Кардинал обмакнул остро отточенное перо в чернила и подал его королю.

— Пишите же, государь.

— Диктуйте, кардинал.

— По вашему повелению, государь, — сказал Руффо, кланяясь, и стал диктовать.

«Превосходнейший брат мой, кузен и племянник, свойственник и союзник, считаю долгом незамедлительно поставить Вас в известность о том, что произошло вчера вечером во дворце английского посла. Сэр Уильям Гамильтон устроил прием в честь лорда Нельсона, остановившегося в Неаполе по пути из Абукира, а гражданин Тара, посланник Республики, воспользовался этим обстоятельством, чтобы от имени своего правительства объявить мне войну.

Поэтому, превосходнейший брат мой, кузен и племянник, свойственник и союзник, сообщите мне с тем же нарочным, который доставит Вам это письмо, каковы Ваши намерения в отношении будущей войны, а главное — точное время, когда Вы рассчитываете начать кампанию, ибо я не хочу решительно ничего предпринимать иначе как одновременно и в согласии с Вами.

Ожидаю ответа Вашего Величества, чтобы иметь возможность сообразовать любые свои действия с Вашими указаниями.

Это все, что я хотел довести до Вашего сведения, а потому в заключение ваш добрый брат, кузен и дядя, свойственник и союзник желает Вашему Величеству всяческого благополучия».

— Уф! — вздохнул король.

И, подняв голову, он взглянул на кардинала.

— Вот дело и сделано, государь, и вашему величеству остается только подписать послание.

Король подписал, по обыкновению: «Фердинанд Б.»

— И подумать только — я потратил бы на такое письмо всю ночь. Благодарю вас, дорогой мой кардинал, благодарю.

— Что вы ищете, ваше величество? — осведомился Руффо, заметив, что король в беспокойстве осматривается вокруг.

— Конверт.

— Хорошо, — ответил Руффо, — сейчас мы соорудим его.

— Вот и этому не научил меня Сан Никандро, — не умею я их делать. Правда, забыв научить меня грамоте, он, вероятно, счел бесполезным искусство мастерить конверты.

— Вы позволите мне? — спросил Руффо.

— Еще бы не позволить! — воскликнул король, вставая с кресла. — Садитесь на мое место, дорогой мой кардинал.

Кардинал опустился в королевское кресло и очень проворно, ловко сложил и обрезал бумагу, которая должна была послужить конвертом для королевского письма. Фердинанд с восхищением следил за ним.

— А теперь, — сказал кардинал, — не соблаговолит ли ваше величество сказать мне, где хранится печать?

— Сейчас дам ее, сейчас. Не трудитесь, — сказал король.

Конверт запечатали, король надписал адрес, затем уперся подбородком в руки и задумался.

— Не осмеливаюсь задать королю вопрос, — промолвил с поклоном Руффо.

— Я хочу, чтобы никто не знал, что я написал это письмо и с кем его отправил, — отвечал король, по-прежнему погруженный в свои мысли.

— В таком случае, ваше величество, прикажите убить меня при выходе из дворца, — засмеялся Руффо.

— Вы, дорогой мой кардинал, для меня не кто-нибудь: вы мое второе «я». Руффо поклонился.

— Нет, не благодарите, — это не такой уж лестный комплимент.

— Однако как же быть, государь? Ведь кого-то все-таки придется послать за Феррари.

— Вот об этом я и думаю.

— Знай я, где он, я бы сам за ним отправился, — сказал Руффо.

— Черт побери, да и я отправился бы, если бы знал, — возразил король.

— Вы говорили, что он во дворце.

— Конечно, во дворце, но дворец обширен. Постойте, постойте! Право, я даже еще глупее, чем думал.

Он приоткрыл дверь и свистнул.

Лежавшая на ковре возле кровати своего хозяина крупная испанская ищейка вскочила, положила лапы на грудь короля, всю разукрашенную орденами и орденскими лентами, и принялась лизать его лицо, по-видимому доставляя этим своему хозяину не меньшее удовольствие, чем себе самой.

— Это воспитанник Феррари, — сказал король, — он мне его тотчас же приведет.

Потом изменив голос и словно обращаясь к ребенку, он сказал:

— Где же наш дорогой Феррари, Юпитер? Пойдем поищем его. Ату, ату! Юпитер все понял: он раза три-четыре пробежал вокруг комнаты, принюхиваясь и радостно лая, потом стал скрестись в дверцу потайного хода.

— Ах, так мы уже напали на след, славный мой пес? — воскликнул король. Засветив от большого канделябра свечу, он отворил дверцу и приказал:

— Ищи, Юпитер, ищи!

Кардинал следовал за королем, сначала чтобы не оставлять его одного, а затем из любопытства.

Юпитер кинулся в конец прохода и стал скрестись во вторую дверь.

— Значит, мы на правильном пути, милый мой Юпитер? — продолжал король. И он отворил вторую дверь; за нею была пустая приемная. Юпитер бросился к двери, находившейся против той, откуда они вошли, и уперся в нее лапами.

— Смирно, смирно! — приказал король и повернулся к Руффо: — Мы у цели, кардинал

И он отворил третью дверь.

Она вела на узенькую лестницу. Юпитер бросился туда, проворно пробежал ступеней двадцать и опять стал скрестись в дверь, повизгивая.

— Zitto! Zitto! 27Тише! Тише! (ит. ) — сказал король.

Король отворил и эту, четвертую дверь; на сей раз он оказался у цели: курьер, одетый и обутый, спал на походной койке.

— Видели? — спросил король, гордый догадливостью своего пса. — Подумать только — ни одному из моих министров, включая и министра полиции, не сделать того, что сделал сейчас этот пес!

Юпитеру очень хотелось броситься на ложе своего воспитателя и кормильца Феррари, но король рукой сделал ему знак, и он спокойно стал позади хозяина.

Фердинанд направился прямо к спящему и слегка коснулся его плеча

Как ни легко было это прикосновение, Феррари тотчас же проснулся и сел на койке, растерянно озираясь, как человек, которого разбудили в самом начале сна; но, узнав короля, он тотчас соскочил с койки и стал, вытянув руки по швам, в ожидании распоряжений его величества.

— Можешь отправиться в путь? — спросил король.

— Могу, государь, — отвечал Феррари.

— И поспешить в Вену, не останавливаясь в дороге?

— Да, государь.

— Сколько дней тебе потребуется, чтобы добраться до Вены?

— В последний раз я потратил пять дней и шесть ночей; но я рассчитал, что можно ехать быстрее и выиграть часов двенадцать.

— А сколько дней надо тебе отдыхать в Вене?

— Столько, сколько потребуется лицу, к которому обращается ваше величество, на то, чтобы ответить вам.

— Значит, ты можешь вернуться сюда через двенадцать дней?

— Даже раньше, если меня там не задержат и если не случится никакой беды.

— Пойди в конюшню, сам оседлай лошадь; скачи на ней как можно дольше — даже если совсем загонишь ее; потом оставь на любом постоялом дворе, а на обратном пути заберешь.

— Будет исполнено, государь.

— Никому не говори, куда едешь.

— Не скажу, государь.

— Вручи это письмо императору в собственные руки, а другому никому не отдавай.

— Будет исполнено, государь.

— Никому, даже самой королеве, не доверяй ответ.

— Не доверю, государь.

— Деньги у тебя есть?

— Есть, государь.

— В таком случае поторопись.

— Отправляюсь, государь.

И в самом деле, преданный слуга поспешил спрятать королевское послание в кармашек, вшитый в подкладку его куртки, взял под мышку узелок с бельем и надел на голову картуз. Затем он, ни о чем больше не спросив, собрался выйти на лестницу.

— Ты что ж, даже с Юпитером не простишься? — спросил король.

— Я не осмеливался, государь, — ответил Феррари.

— Ну, обнимитесь, ведь вы старые друзья и оба мои верные слуги. Человек и пес бросились друг другу в объятия, они только и ждали позволения.

— Благодарю вас, государь, — сказал курьер.

И, смахнув слезинку, он устремился вниз по лестнице, чтобы нагнать утраченные минуты.

— Либо я сильно ошибаюсь, либо это человек, который, не задумываясь, даст убить себя ради вас, государь, — сказал кардинал.

— Мне и самому так кажется. Поэтому я думаю, как бы вознаградить его. Феррари давно уже исчез из виду, когда король с кардиналом еще не добрались до нижних ступенек лестницы.

Тем же путем, каким они недавно вышли из покоев Фердинанда, оба возвратились обратно, затворяя за собою остававшиеся открытыми двери.

Секретарь королевы ожидал в передней, чтобы подать королю ее записку.

— Вот как? — произнес король, взглянув на часы. — В три часа ночи? Должно быть, что-то особенно важное.

— Государь, королева увидела, что ваша комната освещена, и предположила, что вы еще не спите.

Король распечатал письмо с тем неприязненным чувством, какое всегда вызывали у него записки жены.

— Что ж, занятно! — сказал он, пробежав первые строки. — Похоже, назначенная на завтра охота летит ко всем чертям!

— Не смею спросить у вашего величества, о чем говорится в письме.

— Ах, спрашивайте, спрашивайте, ваше преосвященство. Меня извещают о том, что по возвращении с празднества и вследствие полученных важных новостей генерал-капитан Актон и ее величество королева решили назначить на сегодня, на вторник, чрезвычайное заседание Совета. Да будут благословенны королева и господин Актон! Но разве я их тревожу? Так пусть следуют моему примеру и оставят меня в покое.

— Государь, на этот раз мне кажется, что ее величество королева и господин генерал-капитан правы; заседание Совета представляется мне совершенно необходимым, и чем раньше оно состоится, тем лучше.

— В таком случае я хочу, чтобы и вы приняли в нем участие, дорогой кардинал.

— Я, государь? Я не имею на это права.

— Зато у меня есть право вас пригласить. Руффо поклонился.

— Хорошо, государь, — сказал он. — Другие принесут на совещание свои способности, а я — свою преданность.

— Вот и отлично. Передайте королеве, что я буду завтра на Совете к тому времени, которое она мне назначает, а именно — в девять часов. Ваше преосвященство, слышали?

— Да, государь. Секретарь удалился.

Руффо собирался последовать за ним, когда под сводами дворцовых ворот раздался конский топот. Король схватил кардинала за руку.

— Как бы то ни было, — сказал он, — Феррари отправился в дорогу. Обещаю вам, преосвященнейший, что вы одним из первых узнаете ответ моего любезного племянника.

— Благодарю вас, государь.

— Спокойной ночи, ваше преосвященство… Пусть они завтра на Совете будут настороже! Предупреждаю королеву и господина генерал-капитана, что я буду не в духе.

— Ничего, государь, — ответил кардинал, смеясь, — ночь образумит. Войдя к себе в спальню, король стал так яростно дергать сонетку, что чуть не сломал ее. Камердинер прибежал испуганный, подумав, что королю дурно.

— Раздеть меня и уложить! — крикнул король громовым голосом. — И впредь потрудитесь тщательно затворять ставни, чтобы не было видно, как в три часа ночи моя комната еще освещена.

А теперь пришло время поведать о том, что произошло в темной комнате королевы в то время, как рассказанное нами сейчас происходило в освещенной комнате короля.

librebook.me

хорошо освещенная комната ученика » Ремонт в каждый дом

Как и каждый год, перед первым, сентябрьским звонком, стоит взглянуть на дизайн комнаты ученика  и внести последние исправления, которые сделают место для занятий  удобным и функциональным. В комнате школьника очень важным является правильное освещение. На что следует обратить особое внимание, выбирая лампу?

Естественный свет, проникающий через соответствующего размера окно, прекрасно улучшает эффективность работы и обучения, а также самочувствие ученика. Лучше, когда идет с боку, с левой стороны (с правой для левшей). При работе с компьютером так же не отражается тогда от монитора, и не светит  на ребенка прямо. Однако же, естественного освещения не достаточно, чтобы комната ребенка была комфортной. Большое значение в оформлении помещения имеет соответствующим образом спланированное и расположенное искусственное освещение.

Рабочий стол должен стоять в месте, куда достигает дневной свет. Оптимальным решением являются обе стены, перпендикулярной той, на которой находится окно. Натяжные  потолки с подсветкой фото.

 

 


Детская комната выполняет много функций: это место для сна, учебы, веселья, встреч с друзьями и подругами. Для  повседневной деятельности или во время игры необходимо центральное освещение: чаще всего это плафон или люстра на потолке. Общее освещение потолочные следует освободить пространство вокруг стола так, чтобы свести к минимуму контраст между освещенной поверхностью и темными частями остальной частью комнаты.
В небольшой комнате мы выберем не  лампы с абажурами, а открытую  вверх. Свет направленный  на потолок,  сделает помещение визуально  выше. Центральное освещение стоит также оборудовать диммерами, благодаря которым можно будет регулировать интенсивность света. Диммеры предназначены для разного типа освещения, как традиционного, так и галогенного или светодиодного.
Для потолочного освещения можно выбрать также планки освещения или точки галогенные. Если для общего освещения используем галогенов, мы должны учесть, что их должно быть много. Натяжные  потолки с подсветкой фото.


Для освещения рабочего стола лучшие решение, это точечный свет. Оптимальным вариантом является лампа настольная с длинным, регулируемым плечом, благодаря которому вы можете свободно управлять светом.
Лампа должна освещать тетради и столешницу, а не светить на лицо ребенка. Если ребенок правша лампочка стоит напротив него слева (справа – если он левша).
Оптимальное расстояние между источником света и столом составляет около 35 – 50 сантиметров.
Лучше всего, если для освещения рабочего стола выбраны галогенные лампы или светодиодные  лампы. Это важно, учитывая увеличение белого цвета, наиболее близкого к естественной освещенности. Такой свет не напрягает зрение, лучше всего отражает реальные цвета, влияет на улучшение концентрации внимания и добавляет энергии. Натяжные  потолки с подсветкой фото.


В комнате ребенка, пригодится еще и ночник, установленный на шкафчике у кровати. Свет для чтения перед сном не должен быть выше, чем 50 см от уровня матраса. Стоит выбрать лампу с абажуром, который рассеивает свет,
Выбирая лампы для детской комнаты, обратите также внимание и на маркировку по цвету. Для чтения подойдет значение 6000 K – ближайшее  по свойствам значение  солнечного света для глаз. В общем освещении подойдут также и теплые тона ниже 6000 K, которые создают уютную атмосферу. Натяжные  потолки с подсветкой фото.
Корпуса светильников настольных или клубов должны быть изготовлены из материала, который не нагревается слишком сильно. Планируя размещение и подключение освещения, стоит также скрыть лампы и электрические провода от излишнего внимания маленьких домочадцев.

remontindom.ru

rulibs.com : Приключения : Исторические приключения : XIX. ОСВЕЩЕННАЯ КОМНАТА : Александр Дюма : читать онлайн : читать бесплатно

XIX. ОСВЕЩЕННАЯ КОМНАТА

Когда король с королевой возвратились из английского посольства к себе во дворец, было уже около двух часов ночи. Король, как мы уже говорили, крайне обеспокоенный, отправился прямо в свои покои, а королева, редко приглашавшая его к себе, не воспрепятствовала этому поспешному исчезновению: она и сама, казалось, торопилась остаться в одиночестве.

Король не заблуждался насчет серьезности создавшегося положения; между тем у него был человек, с которым он имел обыкновение советоваться, относясь к нему с некоторым доверием, ибо почти всегда получал от него полезную рекомендацию, а потому ценил его, предпочитая всему окружающему придворному сброду.

Советчик этот был не кто иной, как кардинал Фабрицио Руффо, с которым мы уже познакомили наших читателей, когда он совместно с неаполитанским архиепископом, старшиной священной коллегии, служил «Те Deum» в кафедральном соборе столицы по случаю прибытия Нельсона.

Руффо присутствовал на ужине, что был устроен сэром Уильямом Гамильтоном в честь победителя при Абукире, а следовательно, видел и слышал все. Поэтому королю достаточно было шепнуть ему при выходе из посольства:

— Жду вас ночью во дворце.

Руффо поклонился в знак того, что готов к услугам его величества. Действительно, не прошло и десяти минут после того как король возвратился к себе, предупредив дежурного офицера, что ждет посещения кардинала, а ему уже доложили: Руффо прибыл и спрашивает, угодно ли королю принять его.

— Просите! — воскликнул Фердинанд громко, чтобы кардинал услышал его. — Мне очень даже угодно его принять.

Услышав это, кардинал не стал ждать возвращения офицера, а поспешил предстать перед королем.

— Так что же вы скажете, мой высокопреосвященный, насчет того, что разыгралось в вашем присутствии? — спросил король, опускаясь в кресло и жестом предлагая кардиналу занять место рядом.

Кардинал знал, что высшая степень почтительности, когда речь идет о монархах, состоит в незамедлительном подчинении их велениям и что приглашение с их стороны равносильно приказу, а потому он пододвинул стул и сел.

— Я считаю, что это событие чрезвычайной важности, — сказал кардинал, — к счастью, скандал возник потому, что вы желали воздать честь Англии, и теперь честь обязывает Англию поддержать вас.

— По сути дела, какого вы мнения об этом бульдоге Нельсоне? Будьте откровенны, кардинал.

— Ваше величество столь милостивы ко мне, что с вами я всегда откровенен.

— Так скажите же.

— Что до храбрости, то это лев, в смысле военных талантов это гений, но в отношении ума это, к счастью, посредственность.

— К счастью, говорите вы?

— Именно так, государь.

— Почему же к счастью?

— Потому что при помощи двух приманок его можно повести куда угодно.

— Каких приманок?

— Любви и честолюбия. Что касается первого, то предоставим это леди Гамильтон, второе же — дело ваше. Происхождения он низкого, образования у него никакого. Он дослужился до больших чинов, не обивая порогов приемных, а благодаря тому, что в Кальви лишился глаза, на Тенерифе потерял руку, а при Абукире ему сорвало со лба кожу. Обращайтесь с этим человеком как с родовитым дворянином, тем самым вы вскружите ему голову и тогда делайте с ним все, что захотите. А в леди Гамильтон вы уверены?

— Королева говорит, что она уверена.

— В таком случае больше ничего и не требуется. При содействии этой женщины вы вполне преуспеете; она приведет к вашим стопам и мужа и любовника. Оба от нее без ума.

— Боюсь, как бы она не стала разыгрывать недотрогу.

— Эмма Лайонна? Недотрогу? — протянул Руффо с выражением величайшего презрения. — Ваше величество вряд ли допускает нечто подобное.

— Я говорю «недотрога» вовсе не потому, что до нее нельзя дотронуться, черт побери!

— Тогда что же?

— Ваш Нельсон не так уж хорош собою — без руки, с выколотым глазом, с рассеченным лбом. Если стать героем обходится так дорого, я предпочитаю остаться тем, кто я есть.

— Да, но у женщин бывают самые странные причуды, кроме того, леди Гамильтон так обожает королеву! Если она и не уступила бы ради любви, то совершит это ради дружбы.

— Допустим! — вздохнул король, как человек, полагающийся в трудном деле на Провидение.

Потом он спросил, обращаясь к Руффо:

— А теперь скажите, можете вы мне дать какой-нибудь совет?

— Конечно, притом единственно разумный.

— А именно?

— Ваше величество заключили союзный договор с австрийским императором, вашим племянником?

— У меня со всеми союзные договоры — это-то меня и тревожит.

— Как бы то ни было, а вам, государь, придется выделить для будущей коалиции некоторое число солдат.

— Тридцать тысяч.

— И вам необходимо согласовать свои действия с Австрией и Россией.

— Разумеется.

— Так вот, государь, как бы этого от вас ни требовали, не начинайте военных действий, прежде чем их начнут австрийцы и русские.

— Конечно, так я и решил. Сами понимаете, преосвященнейший, я не стану ради забавы в одиночку затевать войну с французами. Но…

— Что вы хотели сказать, государь?

— А вдруг Франция не станет дожидаться коалиции? Она мне войну уже объявила. Что, если она в самом деле начнет воевать?

— Мне кажется, государь, что, основываясь на сведениях, полученных мною из Рима, Франция начать войну сейчас не может.

— Ну, это несколько успокаивает меня.

— А теперь, если позволите, ваше величество…

— Что такое?

— Второй совет.

— Конечно, продолжайте.

— Ваше величество просили у меня только один. Но, правда, второй совет лишь следствие первого.

— Говорите, говорите.

— Так вот, будь я на месте вашего величества, я бы собственноручно написал своему племяннику-императору, чтобы узнать — не дипломатическим путем, а конфиденциально, — когда он предполагает начать кампанию, и, получив его ответ, стал бы действовать, применяясь к нему.

— Вы правы, мой преосвященнейший: я сейчас же ему напишу.

— Есть ли у вас верный человек, которого можно послать к императору?

— Есть, мой курьер Феррари.

— Но он действительно верный, верный, верный?

— Любезный кардинал, вы хотите человека трижды верного, когда так трудно найти просто верного.

— А все-таки?

— Я считаю, что он более верный, чем кто-либо другой.

— И у вашего величества имеются доказательства его преданности?

— Их сотня.

— Где он?

— Как где? Он тут где-нибудь, спит в моей лакейской не сняв ни сапог, ни шпор, чтобы отправиться по первому моему слову в любое время дня и ночи.

— Сначала надо написать, а там уж мы его разыщем.

— Легко сказать «написать», преосвященнейший! Где взять чернила, бумагу и перья в такой поздний час?

— В Евангелии сказано: «quaere et invenies».

— Я, ваше преосвященство, латыни не знаю.

— «Ищите, и найдете».

Король направился к письменному столу, один за другим выдвинул все ящики, но ничего нужного не нашел.

— Евангелие заблуждается, — сказал он.

И с безнадежным вздохом снова опустился в кресло.

— Ничего не поделаешь, кардинал. Я терпеть не могу писать.

— Но ваше величество все же решили сегодня ночью взять на себя этот труд.

— Конечно, однако — как видите — у меня ничего нет под рукою, пришлось бы поднять на ноги всех слуг, да и то… Сами понимаете, друг мой, раз король не пишет, ни у кого не найти ни перьев, ни чернил, ни бумаги. Конечно, можно бы попросить у королевы, у нее-то все это есть. Она любительница писать. Но если узнают, что я кому-то писал, подумают — да, впрочем, так оно и есть, — что королевство в опасности. «Король послал письмо… Кому? Зачем?» Такое событие взбудоражит весь дворец.

— Государь! Значит, найти выход должен я.

— А как вы его найдете?

Кардинал поклонился королю, вышел и минуту спустя возвратился с бумагой, чернилами и перьями. Король посмотрел на него с восторгом.

— Где вы добыли все это, кардинал?

— Очень просто. У ваших секретарей.

— Как же так? Несмотря на мое запрещение, у этих мошенников имеются и бумага, и чернила, и перья?

— Но ведь все это им необходимо, чтобы записывать имена тех, кто просит аудиенции у вашего величества.

— Никогда ничего подобного я у них не видел.

— А они прячут это в шкаф. Я нашел шкаф, и вот, пожалуйста, все, что нужно вашему величеству.

— Нечего сказать, мой преосвященнейший, вы человек находчивый. Однако, — продолжал король с жалобным видом, — действительно ли так уж необходимо, чтобы письмо было написано моей собственной рукою?

— Так было бы лучше: письмо будет выглядеть более доверительным.

— В таком случае диктуйте.

— Что вы, государь…

— Диктуйте, говорю вам, а то я и за два часа не напишу и полстранички. Ах, надеюсь, что Сан Никандро проклят не только в нынешней жизни, но и на веки вечные за то, что превратил меня в такого осла.

Кардинал обмакнул остро отточенное перо в чернила и подал его королю.

— Пишите же, государь.

— Диктуйте, кардинал.

— По вашему повелению, государь, — сказал Руффо, кланяясь, и стал диктовать.

«Превосходнейший брат мой, кузен и племянник, свойственник и союзник, считаю долгом незамедлительно поставить Вас в известность о том, что произошло вчера вечером во дворце английского посла. Сэр Уильям Гамильтон устроил прием в честь лорда Нельсона, остановившегося в Неаполе по пути из Абукира, а гражданин Тара, посланник Республики, воспользовался этим обстоятельством, чтобы от имени своего правительства объявить мне войну.

Поэтому, превосходнейший брат мой, кузен и племянник, свойственник и союзник, сообщите мне с тем же нарочным, который доставит Вам это письмо, каковы Ваши намерения в отношении будущей войны, а главное — точное время, когда Вы рассчитываете начать кампанию, ибо я не хочу решительно ничего предпринимать иначе как одновременно и в согласии с Вами.

Ожидаю ответа Вашего Величества, чтобы иметь возможность сообразовать любые свои действия с Вашими указаниями.

Это все, что я хотел довести до Вашего сведения, а потому в заключение ваш добрый брат, кузен и дядя, свойственник и союзник желает Вашему Величеству всяческого благополучия».

— Уф! — вздохнул король.

И, подняв голову, он взглянул на кардинала.

— Вот дело и сделано, государь, и вашему величеству остается только подписать послание.

Король подписал, по обыкновению: «Фердинанд Б.»

— И подумать только — я потратил бы на такое письмо всю ночь. Благодарю вас, дорогой мой кардинал, благодарю.

— Что вы ищете, ваше величество? — осведомился Руффо, заметив, что король в беспокойстве осматривается вокруг.

— Конверт.

— Хорошо, — ответил Руффо, — сейчас мы соорудим его.

— Вот и этому не научил меня Сан Никандро, — не умею я их делать. Правда, забыв научить меня грамоте, он, вероятно, счел бесполезным искусство мастерить конверты.

— Вы позволите мне? — спросил Руффо.

— Еще бы не позволить! — воскликнул король, вставая с кресла. — Садитесь на мое место, дорогой мой кардинал.

Кардинал опустился в королевское кресло и очень проворно, ловко сложил и обрезал бумагу, которая должна была послужить конвертом для королевского письма. Фердинанд с восхищением следил за ним.

— А теперь, — сказал кардинал, — не соблаговолит ли ваше величество сказать мне, где хранится печать?

— Сейчас дам ее, сейчас. Не трудитесь, — сказал король.

Конверт запечатали, король надписал адрес, затем уперся подбородком в руки и задумался.

— Не осмеливаюсь задать королю вопрос, — промолвил с поклоном Руффо.

— Я хочу, чтобы никто не знал, что я написал это письмо и с кем его отправил, — отвечал король, по-прежнему погруженный в свои мысли.

— В таком случае, ваше величество, прикажите убить меня при выходе из дворца, — засмеялся Руффо.

— Вы, дорогой мой кардинал, для меня не кто-нибудь: вы мое второе «я». Руффо поклонился.

— Нет, не благодарите, — это не такой уж лестный комплимент.

— Однако как же быть, государь? Ведь кого-то все-таки придется послать за Феррари.

— Вот об этом я и думаю.

— Знай я, где он, я бы сам за ним отправился, — сказал Руффо.

— Черт побери, да и я отправился бы, если бы знал, — возразил король.

— Вы говорили, что он во дворце.

— Конечно, во дворце, но дворец обширен. Постойте, постойте! Право, я даже еще глупее, чем думал.

Он приоткрыл дверь и свистнул.

Лежавшая на ковре возле кровати своего хозяина крупная испанская ищейка вскочила, положила лапы на грудь короля, всю разукрашенную орденами и орденскими лентами, и принялась лизать его лицо, по-видимому доставляя этим своему хозяину не меньшее удовольствие, чем себе самой.

— Это воспитанник Феррари, — сказал король, — он мне его тотчас же приведет.

Потом изменив голос и словно обращаясь к ребенку, он сказал:

— Где же наш дорогой Феррари, Юпитер? Пойдем поищем его. Ату, ату! Юпитер все понял: он раза три-четыре пробежал вокруг комнаты, принюхиваясь и радостно лая, потом стал скрестись в дверцу потайного хода.

— Ах, так мы уже напали на след, славный мой пес? — воскликнул король. Засветив от большого канделябра свечу, он отворил дверцу и приказал:

— Ищи, Юпитер, ищи!

Кардинал следовал за королем, сначала чтобы не оставлять его одного, а затем из любопытства.

Юпитер кинулся в конец прохода и стал скрестись во вторую дверь.

— Значит, мы на правильном пути, милый мой Юпитер? — продолжал король. И он отворил вторую дверь; за нею была пустая приемная. Юпитер бросился к двери, находившейся против той, откуда они вошли, и уперся в нее лапами.

— Смирно, смирно! — приказал король и повернулся к Руффо: — Мы у цели, кардинал

И он отворил третью дверь.

Она вела на узенькую лестницу. Юпитер бросился туда, проворно пробежал ступеней двадцать и опять стал скрестись в дверь, повизгивая.

— Zitto! Zitto! 27 — сказал король.

Король отворил и эту, четвертую дверь; на сей раз он оказался у цели: курьер, одетый и обутый, спал на походной койке.

— Видели? — спросил король, гордый догадливостью своего пса. — Подумать только — ни одному из моих министров, включая и министра полиции, не сделать того, что сделал сейчас этот пес!

Юпитеру очень хотелось броситься на ложе своего воспитателя и кормильца Феррари, но король рукой сделал ему знак, и он спокойно стал позади хозяина.

Фердинанд направился прямо к спящему и слегка коснулся его плеча

Как ни легко было это прикосновение, Феррари тотчас же проснулся и сел на койке, растерянно озираясь, как человек, которого разбудили в самом начале сна; но, узнав короля, он тотчас соскочил с койки и стал, вытянув руки по швам, в ожидании распоряжений его величества.

— Можешь отправиться в путь? — спросил король.

— Могу, государь, — отвечал Феррари.

— И поспешить в Вену, не останавливаясь в дороге?

— Да, государь.

— Сколько дней тебе потребуется, чтобы добраться до Вены?

— В последний раз я потратил пять дней и шесть ночей; но я рассчитал, что можно ехать быстрее и выиграть часов двенадцать.

— А сколько дней надо тебе отдыхать в Вене?

— Столько, сколько потребуется лицу, к которому обращается ваше величество, на то, чтобы ответить вам.

— Значит, ты можешь вернуться сюда через двенадцать дней?

— Даже раньше, если меня там не задержат и если не случится никакой беды.

— Пойди в конюшню, сам оседлай лошадь; скачи на ней как можно дольше — даже если совсем загонишь ее; потом оставь на любом постоялом дворе, а на обратном пути заберешь.

— Будет исполнено, государь.

— Никому не говори, куда едешь.

— Не скажу, государь.

— Вручи это письмо императору в собственные руки, а другому никому не отдавай.

— Будет исполнено, государь.

— Никому, даже самой королеве, не доверяй ответ.

— Не доверю, государь.

— Деньги у тебя есть?

— Есть, государь.

— В таком случае поторопись.

— Отправляюсь, государь.

И в самом деле, преданный слуга поспешил спрятать королевское послание в кармашек, вшитый в подкладку его куртки, взял под мышку узелок с бельем и надел на голову картуз. Затем он, ни о чем больше не спросив, собрался выйти на лестницу.

— Ты что ж, даже с Юпитером не простишься? — спросил король.

— Я не осмеливался, государь, — ответил Феррари.

— Ну, обнимитесь, ведь вы старые друзья и оба мои верные слуги. Человек и пес бросились друг другу в объятия, они только и ждали позволения.

— Благодарю вас, государь, — сказал курьер.

И, смахнув слезинку, он устремился вниз по лестнице, чтобы нагнать утраченные минуты.

— Либо я сильно ошибаюсь, либо это человек, который, не задумываясь, даст убить себя ради вас, государь, — сказал кардинал.

— Мне и самому так кажется. Поэтому я думаю, как бы вознаградить его. Феррари давно уже исчез из виду, когда король с кардиналом еще не добрались до нижних ступенек лестницы.

Тем же путем, каким они недавно вышли из покоев Фердинанда, оба возвратились обратно, затворяя за собою остававшиеся открытыми двери.

Секретарь королевы ожидал в передней, чтобы подать королю ее записку.

— Вот как? — произнес король, взглянув на часы. — В три часа ночи? Должно быть, что-то особенно важное.

— Государь, королева увидела, что ваша комната освещена, и предположила, что вы еще не спите.

Король распечатал письмо с тем неприязненным чувством, какое всегда вызывали у него записки жены.

— Что ж, занятно! — сказал он, пробежав первые строки. — Похоже, назначенная на завтра охота летит ко всем чертям!

— Не смею спросить у вашего величества, о чем говорится в письме.

— Ах, спрашивайте, спрашивайте, ваше преосвященство. Меня извещают о том, что по возвращении с празднества и вследствие полученных важных новостей генерал-капитан Актон и ее величество королева решили назначить на сегодня, на вторник, чрезвычайное заседание Совета. Да будут благословенны королева и господин Актон! Но разве я их тревожу? Так пусть следуют моему примеру и оставят меня в покое.

— Государь, на этот раз мне кажется, что ее величество королева и господин генерал-капитан правы; заседание Совета представляется мне совершенно необходимым, и чем раньше оно состоится, тем лучше.

— В таком случае я хочу, чтобы и вы приняли в нем участие, дорогой кардинал.

— Я, государь? Я не имею на это права.

— Зато у меня есть право вас пригласить. Руффо поклонился.

— Хорошо, государь, — сказал он. — Другие принесут на совещание свои способности, а я — свою преданность.

— Вот и отлично. Передайте королеве, что я буду завтра на Совете к тому времени, которое она мне назначает, а именно — в девять часов. Ваше преосвященство, слышали?

— Да, государь. Секретарь удалился.

Руффо собирался последовать за ним, когда под сводами дворцовых ворот раздался конский топот. Король схватил кардинала за руку.

— Как бы то ни было, — сказал он, — Феррари отправился в дорогу. Обещаю вам, преосвященнейший, что вы одним из первых узнаете ответ моего любезного племянника.

— Благодарю вас, государь.

— Спокойной ночи, ваше преосвященство… Пусть они завтра на Совете будут настороже! Предупреждаю королеву и господина генерал-капитана, что я буду не в духе.

— Ничего, государь, — ответил кардинал, смеясь, — ночь образумит. Войдя к себе в спальню, король стал так яростно дергать сонетку, что чуть не сломал ее. Камердинер прибежал испуганный, подумав, что королю дурно.

— Раздеть меня и уложить! — крикнул король громовым голосом. — И впредь потрудитесь тщательно затворять ставни, чтобы не было видно, как в три часа ночи моя комната еще освещена.

А теперь пришло время поведать о том, что произошло в темной комнате королевы в то время, как рассказанное нами сейчас происходило в освещенной комнате короля.

rulibs.com

перевод на английский язык, примеры, синонимы, антонимы, словосочетания

Другие результаты
А вот и я, молодой, семнадцатилетний парень с плохими зубами, сидящий в одном из тех бесцветных комнат ожидания у французского дантиста, и она правда освещается маленькой 40-ка ваттной лампочкой. Here I am, young, 17 years old, with a bad tooth, in one of those uncolourful waiting rooms of a French dentist, and it’s really lit with a little 40-watt bulb.
Свет погас, но комната оказалась слегка освещенной голубоватым аквариумным светом уличного фонаря. The light went out, but the room was still lit by a bluish aquarium-like light from the street lamps.
Комната выдачи багажа представляла собой просторный зал с низким потолком, освещенный тусклым желтоватым светом. The baggage claim was a wide low hall, lit with dull yellow lights.
Комната была бедная, с убогой кроватью, со старой, поломанной и разрозненной мебелью, тускло освещенная двумя тощими свечками. It was a poor apartment, with a shabby bed and some odds and ends of old furniture in it, and was vaguely lighted by a couple of sickly candles.
Освещенная таким образом комната напоминала скорее кузницу, чем адское пекло, зато Жондрет при таком освещении смахивал больше на дьявола, чем на кузнеца. The lair thus lighted up more resembled a forge than a mouth of hell, but Jondrette, in this light, had rather the air of a demon than of a smith.
И комната освещается свечой. Вы лазите по лестнице в комнату того человека. And it’s lit by candlelight and you climb the stairs... to that person’s room.
Комната освещалась солнечными лучами, которые были заключены между стоящим потолком и вторым, находившимся на несколько вершков ниже и сделанным из толстого стекла. The room was lighted by imprisoned rays of sunshine held between the ceiling proper and what appeared to be a ground-glass false ceiling a few inches below.
Дверь открылась так тихо, что вор ничего не услышал. Но, к его великому изумлению, комната неожиданно осветилась. The door opened so quietly that the thief heard no sound; but, to his astonishment, the room was suddenly illuminated.
Но комната, освещенная отблесками пламени, была очень уютной. But the room was gay with firelight.
Комната освещалась огнем камина и тусклым светом из окна. The chamber was lighted by the fire on the hearth and the twilight falling through the window.
Лампа бросала яркий кружок света на стол, но остальная комната едва освещалась. The light threw a circle on the reading table and only diffused dimly through the gray room.
Задняя комната была ярко освещена тремя пылающими печками; мука для подливки поджаривалась в масле на сковородках, большая кастрюля клокотала и сотрясалась, как паровой котел, выбрасывая клубы пара. The inner room was lit by three fires. Butter was sizzling in the pans and emitting a sharp odor of burnt flour.
Рядом с ним - остатки одного из старых стрельчатых окон, сквозь которое освещалась комната короля. Next to it are the remnants of one of the old lancet windows which let light into the king’s chamber.
Вижу, комната слабо освещена; у постели стоят люди с печальными лицами. I look round; the room is nearly dark. Near the bed some people were standing, looking sad and cast down.
Во-первых, комната была плохо освещена, во-вторых доктор Бауэрстайн примерно такого же роста, как и я, и тоже носит бороду. The room was dimly lighted. Dr. Bauerstein is much of my height and build, and, like me, wears a beard.
Вернуться издалека к ярко освещенным комнатам, красивым нарядным женщинам приятно на время. To come back from abroad to well-lit rooms beautiful women in beautiful clothes yes, it’s pleasant for a time.
Я также считаю, что он получает стимул от осведомления того, что живёт в тесной близости с людьми, являющимися легендарными, однако жившими в реальности и бывавшими в этих комнатах. But I think he does receive a stimulus from the knowledge of living in close proximity to the people who are legendary, but who actually were alive and were in these rooms.
Ее освещала только одна люстра на три лампы, висевшая в той комнате, что побольше. The only illumination came from a three-bulb ceiling fixture in the larger room.
Вероятно, мягкое освещение и приглушенные цвета создавали в комнате атмосферу недвижимого спокойствия. Perhaps it was the soft lighting or the muted colors that gave it such an atmosphere of calm stillness.
Я вошел и очутился в довольно большой комнате, освещенной восковыми свечами. I entered, therefore, and found myself in a pretty large room, well lighted with wax candles.
Мертвая тишина повисла в большой мягко освещенной комнате со стеклянными стенами, исполосованными дождем. There was no sound in the big, softly lit room, with its wall of glass looking out into the rain.
Дорогу освещает только фонарик Сола да лампа Кассада, стоящая в комнате. Only Sol's flashlight and the glow from one of Kassad's small lanterns light the way.
Если видео отображается с помехами, попробуйте увеличить яркость освещения в комнате. If the video is not smooth, try increasing your room lighting.
Даже Кима он удалил от меня, и мы сидели одни на пушистых циновках в скудно освещенной комнате. Even Kim he dismissed from me, and we sat alone on deep mats in a twilight room.
А вы достаточно осведомлены или имеете профессиональный статус, чтобы находиться в этой комнате? Are you aware of the expertise, mastery and professional status that’s gathered in this room?
Мисс Хэвишем, опираясь на свою клюку, прохаживалась по комнате с длинным накрытым столом, по-прежнему тускло освещенной свечами. Miss Havisham was taking exercise in the room with the long spread table, leaning on her crutch stick.
В комнате теперь горело еще около дюжины свечей: две в бронзовых подсвечниках на камине, остальные в канделябрах, - так что вся она была освещена. There were also perhaps a dozen candles about, two in brass candlesticks upon the mantel and several in sconces, so that the room was brilliantly illuminated.
Меллис подошел к ней, медленно повернул к себе, так что в тускло освещенной комнате заискрились огоньки бриллиантового колье на шее девушки. He went over to her and slowly turned her around so that the diamond necklace twinkled in the subdued lighting of the room.
Так что если вы обнаружите себя в комнате допустите что там могут быть цвета незнакомых оттенков, возможно, из-за газового освещения. So if you find yourself in a room allow that there may be color with unfamiliar tones, perhaps because the gaslight shining on it.
Единственным источником освещения в комнате оставались догорающие угольки в камине. The only illumination in the room was from the dying embers of the fire.
Копы склонны вести допрос в яркой, хорошо освещенной комнате, и по закону они должны представиться перед тем, как начать допрос. Cops tend to do their questioning in bright, fluorescent-lit rooms, and they’re legally required to let the bad guys know who they are before they start asking questions.
Яркий дневной свет совсем сбил меня с толку, и у меня было ощущение, будто в странной комнате, освещенной свечами, я провел безвыходно много часов. The rush of the daylight quite confounded me, and made me feel as if I had been in the candlelight of the strange room many hours.
В комнате закрыли ставни, и ее не освещают ничем, и люди, незнакомые с нею, входят тихо, но тяжело ступая; уносят из нее какой-то груз в спальню и кладут его на кровать. No light is admitted into the darkened chamber, and people unaccustomed to it enter, and treading softly but heavily, carry a weight into the bedroom and lay it down.
Как ты можешь видеть, Крис, в комнате много естественного освещения. As you can see, Chris, the room gets plenty of natural light.
Дойдя до конца лестницы, старик открыл дверь и впустил трех офицеров в небольшую комнатку, освещенную коптящей лампой и тлеющим камином. At the top the guide threw open a door and ushered the three officers before him into a small apartment, lighted by a smoky lamp and the glow of a modest fire.

english-grammar.biz

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *